Юридическая компания "Петролекс"Юридические и деловые услуги
  БИБЛИОТЕКА КЛАССИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
 
библиотека проза поэзия религия наука, образование словари, энциклопедии юмор разное отдохнем от дел Петролекс

Толстой Лев Николаевич. Отрочество

Глава I. ПОЕЗДКА НА ДОЛГИХ
   Снова поданы два экипажа к крыльцу петровского дома: один -
карета, в которую садятся Мими, Катенька, Любочка, горничная и
сам приказчик Яков, на козлах; другой - бричка, в которой едем
мы с Володей и недавно взятый с оброка лакей Василий.
   Папа, который несколько дней после нас должен тоже приехать
в  Москву,  без шапки стоит на крыльце и крестит окно кареты и
бричку.
   "Ну,  Христос  с  вами!  трогай!" Яков и кучера (мы едем на
своих)  снимают  шапки  и  крестятся. "Но, но! с богом!" Кузов
кареты  и  брички  начинают подпрыгивать по неровной дороге, и
березы  большой  аллеи  одна  за  другой  бегут  мимо нас. Мне
нисколько  не  грустно:  умственный взор мой обращен не на то,
что я оставляю, а на то, что ожидает меня. По мере удаления от
предметов,  связанных  с тяжелыми воспоминаниями, наполнявшими
до сей поры мое воображение, воспоминания эти теряют свою силу
и  быстро  заменяются отрадным чувством сознания жизни, полной
силы, свежести и надежды.
   Редко  провел  я  несколько дней - не скажу весело: мне еще
как-то  совестно  было  предаваться веселью, - но так приятно,
хорошо,  как  четыре  дня  нашего  путешествия.  У  меня перед
глазами  не  было  ни  затворенной двери комнаты матушки, мимо
которой я не мог проходить без содрогания, ни закрытого рояля,
к  которому не только не подходили, но на который и смотрели с
какою-то  боязнью, ни траурных одежд (на всех нас были простые
дорожные  платья),  ни всех тех вещей, которые, живо напоминая
мне невозвратимую потерю, заставляли меня остерегаться каждого
проявления  жизни  из  страха  оскорбить как-нибудь ее память.
Здесь,   напротив,   беспрестанно  новые  живописные  места  и
предметы  останавливают  и развлекают мое внимание, а весенняя
природа вселяет в душу отрадные чувства - довольства настоящим
и светлой надежды на будущее.
   Рано,  рано утром безжалостный и,  как всегда бывают люди в
новой должности,  слишком усердный Василий сдергивает одеяло и
уверяет,  что пора ехать и все уже готово.  Как ни жмешься, ни
хитришь,  ни  сердишься,  чтобы  хоть  еще  на  четверть  часа
продлить сладкий утренний сон,  по  решительному лицу  Василья
видишь,  что  он  неумолим и  готов еще  двадцать раз сдернуть
одеяло, вскакиваешь и бежишь на двор умываться.
   В сенях уже кипит самовар, который, раскрасневшись как рак,
раздувает  Митька-форейтор; на дворе сыро и туманно, как будто
пар  подымается  от  пахучего  навоза; солнышко веселым, ярким
светом  освещает  восточную  часть  неба,  и  соломенные крыши
просторных  навесов,  окружающих  двор,  глянцевиты  от  росы,
покрывающей  их.  Под  ними виднеются наши лошади, привязанные
около   кормяг,  и  слышно  их  мерное  жевание.  Какая-нибудь
мохнатая Жучка, прикорнувшая перед зарей на сухой куче навоза,
лениво   потягивается  и,  помахивая  хвостом,  мелкой  рысцой
отправляется   в  другую  сторону  двора.  Хлопотунья  хозяйка
отворяет скрипящие ворота, выгоняет задумчивых коров на улицу,
по  которой  уже  слышны  топот,  мычание  и  блеяние стада, и
перекидывается   словечком   с   сонной  соседкой.  Филипп,  с
засученными  рукавами  рубашки,  вытягивает  колесом  бадью из
глубокого колодца, плеская светлую воду, выливает ее в дубовую
колоду,  около которой в луже уже полощутся проснувшиеся утки;
и  я  с  удовольствием  смотрю  на  значительное, с окладистой
бородой,  лицо  Филиппа  и  на толстые жилы и мускулы, которые
резко  обозначаются на его голых мощных руках, когда он делает
какое-нибудь усилие.
   За перегородкой, где спала Мими с девочками и из-за которой
мы   переговаривались  вечером,   слышно  движенье.   Маша   с
различными предметами, которые она платьем старается скрыть от
нашего любопытства,  чаще и  чаще пробегает мимо нас,  наконец
отворяется дверь, и нас зовут пить чай.
   Василий, в припадке излишнего усердия, беспрестанно вбегает
в  комнату,  выносит  то  то,  то  другое,  подмигивает  нам и
всячески  упрашивает  Марью  Ивановну  выезжать  ранее. Лошади
заложены   и  выражают  свое  нетерпение,  изредка  побрякивая
бубенчиками;  чемоданы,  сундуки,  шкатулки и шкатулочки снова
укладываются,  и  мы садимся по местам. Но каждый раз в бричке
мы находим гору вместо сидения, так что никак не можем понять,
как  все  это  было  уложено  накануне  и  как теперь мы будем
сидеть;  особенно  один  ореховый  чайный  ящик  с треугольной
крышкой,  который  отдают  к  нам  в бричку и ставят под меня,
приводит  меня  в  сильнейшее негодование. Но Василий говорит,
что это обомнется, и я принужден верить ему.
   Солнце  только  что  поднялось  над сплошным белым облаком,
покрывающимвосток,ивсяокрестностьозарилась
спокойно-радостным светом. Все так прекрасно вокруг меня, а на
душе  так  легко  и  спокойно...  Дорога широкой, дикой лентой
вьется  впереди,  между  полями  засохшего  жнивья и блестящей
росою зелени; кое-где при дороге попадается угрюмая ракита или
молодая  березка  с  мелкими клейкими листьями, бросая длинную
неподвижную  тень на засохшие глинистые колеи и мелкую зеленую
траву   дороги...  Однообразный  шум  колес  и  бубенчиков  не
заглушает песен жаворонков, которые вьются около самой дороги.
Запах съеденного молью сукна, пыли и какой-то кислоты, которым
отличается наша бричка, покрывается запахом утра, и я чувствую
в душе отрадное беспокойство, желание что-то сделать - признак
истинного наслаждения.
   Я не успел помолиться на постоялом дворе; но так как уже не
раз замечено мною, что в тот день, в который я по каким-нибудь
обстоятельствам  забываю  исполнить  этот   обряд,   со   мною
случается какое-нибудь  несчастие,  я  стараюсь исправить свою
ошибку:  снимаю фуражку,  поворачиваясь в  угол брички,  читаю
молитвы и  крещусь под  курточкой так,  чтобы  никто не  видал
этого. Но тысячи различных предметов отвлекают мое внимание, и
я  несколько раз сряду в  рассеянности повторяю одни и  те  же
слова молитвы.
   Вот   на   пешеходной  тропинке,   вьющейся  около  дороги,
виднеются какие-то медленно движущиеся фигуры:  это богомолки.
Головы их  закутаны грязными платками,  за  спинами берестовые
котомки, ноги обмотаны грязными, оборванными онучами и обуты в
тяжелые   лапти.   Равномерно   размахивая  палками   и   едва
оглядываясь на  нас,  они  медленным тяжелым шагом подвигаются
вперед одна за другою,  и меня занимают вопросы:  куда,  зачем
они идут?  долго ли  продолжится их  путешествие,  и  скоро ли
длинные  тени,  которые они  бросают на  дорогу,  соединятся с
тенью ракиты,  мимо которой они  должны пройти.  Вот  коляска,
четверкой,  на почтовых быстро несется навстречу. Две секунды,
и  лица,  на  расстоянии  двух  аршин,  приветливо,  любопытно
смотревшие на нас, уже промелькнули, и как-то странно кажется,
что эти лица не имеют со мной ничего общего и  что их никогда,
может быть, не увидишь больше.

. . .

Скачать и прочитать весь текст - 69 Кб в zip-архиве

Юридические услуги - регистрация ООО, ИП, фирм, предприятий в Санкт-Петербурге

Трудовая миграция, патенты, разрешения на работу, регистрация иностранцев, приглашения и визы в Россию

Бюро переводов - переводы документов с/на иностранные языки. Апостиль.

 
 
Поделитесь с друзьями ссылкой на эту страницу:

ГлавнаяРегистрация фирм и ИПМиграция, визыБухгалтерияУслуги гражданамБюро переводовПечатиЭлектроизмеренияКонтакты

© "Петролекс" 1996 - 2017   Рейтинг@Mail.ru