Юридическая компания "Петролекс"Юридические и деловые услуги
  БИБЛИОТЕКА КЛАССИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ
 
библиотека проза поэзия религия наука, образование словари, энциклопедии юмор разное отдохнем от дел Петролекс

Достоевский Федор Михайлович. Записки из подполья

  Сверка произведена по "Собранию сочинений в
десяти томах" (Москва, Художественная литература, 1957).
 I
 ПОДПОЛЬЕ*
--------
 * И автор записок и самые "Записки", разумеется, вымышлены. Тем не
менее такие лица, как сочинитель таких записок, не только могут, но даже
должны существовать в нашем обществе, взяв в соображение те обстоятельства,
при которых вообще складывалось наше общество. Я хотел вывести перед лицо
публики, повиднее обыкновенного, один из характеров протекшего недавнего
времени. Это - один из представителей еще доживающего поколения. В этом
отрывке, озаглавленном "Подполье", это лицо рекомендует самого себя, свой
взгляд, и как бы хочет выяснить те причины, по которым оно явилось и должно
было явиться в нашей среде. В следующем отрывке придут уже настоящие
"записки" этого лица о некоторых событиях его жизни.
 Федор Достоевский
 I
 Я человек больной... Я злой человек. Непривлекательный я человек. Я
думаю, что у меня болит печень. Впрочем, я ни шиша не смыслю в моей болезни
и не знаю наверно, что у меня болит. Я не лечусь и никогда не лечился, хотя
медицину и докторов уважаю. К тому же я еще и суеверен до крайности; ну,
хоть настолько, чтоб уважать медицину. (Я достаточно образован, чтоб не
быть суеверным, но я суеверен.) Нет-с, я не хочу лечиться со злости. Вот
этого, наверно, не изволите понимать. Ну-с, а я понимаю. Я, разумеется, не
сумею вам объяснить, кому именно я насолю в этом случае моей злостью; я
отлично хорошо знаю, что и докторам я никак не смогу "нагадить" тем, что у
них не лечусь; я лучше всякого знаю, что всем этим я единственно только
себе поврежу и никому больше. Но все-таки, если я не лечусь, так это со
злости. Печенка болит, так вот пускай же ее еще крепче болит!
 Я уже давно так живу - лет двадцать. Теперь мне сорок. Я прежде
служил, а теперь не служу. Я был злой чиновник. Я был груб и находил в этом
удовольствие. Ведь я взяток не брал, стало быть, должен же был себя хоть
этим вознаградить. (Плохая острота; но я ее не вычеркну. И ее написал,
думая, что выйдет очень остро; а теперь, как увидел сам, что хотел только
гнусно пофорсить, - нарочно не вычеркну!) Когда к столу, у которого я
сидел, подходили, бывало, просители за справками, - я зубами на них
скрежетал и чувствовал неумолимое наслаждение, когда удавалось кого-нибудь
огорчить. Почти всегда удавалось. Большею частию все был народ робкий:
известно-просители. Но из фертов я особенно терпеть не мог одного офицера.
Он никак не хотел покориться и омерзительно гремел саблей. У меня с ним
полтора года за эту саблю война была. Я наконец одолел. Он перестал
греметь. Впрочем, это случилось еще в моей молодости. Но знаете ли,
господа, в чем состоял главный пункт моей злости? Да в том-то и состояла
вся штука, в том-то и заключалась наибольшая гадость, что я поминутно, даже
в минуту самой сильнейшей желчи, постыдно сознавал в себе, что я не только
не злой, но даже и не озлобленный человек, что я только воробьев пугаю
напрасно и себя этим тешу. У меня пена у рта, а принесите мне какую-нибудь
куколку, дайте мне чайку с сахарцем, я, пожалуй, и успокоюсь. Даже душой
умилюсь, хоть уж, наверно, потом буду cам на себя скрежетать зубами и от
стыда несколько месяцев страдать бессонницей. Таков уж мой обычай.
 Это я наврал про себя давеча, что я был злой чиновник. Со злости
наврал. Я просто баловством занимался и с просителями и с офицером, а в
сущности никогда не мог сделаться злым. Я поминутно сознавал в себе
много-премного самых противоположных тому элементов. Я чувствовал, что они
так и кишат во мне, эти противоположные элементы. Я ахал, что они всю жизнь
во мне кишели и из меня вон наружу просились, но я их не пускал, не пускал,
нарочно не пускал наружу. Они мучили меня до стыда; до конвульсий меня
доводили и - надоели мне наконец, как надоели! Уж не кажется ли вам,
господа, что я теперь в чем-то перед вами раскаиваюсь, что я в чем-то у вас
прощенья прошу?.. Я уверен, что вам это кажется... А впрочем, уверяю вас,
что мне все равно, если и кажется...
 Я не только злым, но даже и ничем не сумел сделаться:ни злым, ни
добрым, ни подлецом. ни честным, ни героем, ни насекомым. Теперь же доживаю
в своем углу, дразня себя злобным и ни к чему не служащим утешением, что
умный человек и не может серьезно чем-нибудь сделаться, а делается
чем-нибудь только дурак. Да-с, умный человек девятнадцатого столетия должен
и нравственно обязан быть существом по преимуществу бесхарактерным; человек
же с характером, деятель, - существом по преимуществу ограниченным. 3то
сорокалетнее мое убеждение. Мне теперь сорок лет, а ведь сорок лет - это
вся жизнь; ведь это самая глубокая старость. Дальше сорока лет жить
неприлично, пошло, безнравственно! Кто живет дольше сорока лет, - отвечайте
искренно, честно? Я вам скажу, кто живет: дураки и негодяи живут. Я всем
старцам это в глаза скажу, всем этим почтенным старцам, всем этим
сребровласым и благоухающим старцам! Всему свету в глаза скажу! Я имею
право так говорить, потому что сам до шестидесяти лет доживу. До семидесяти
лет проживу! До восьмидесяти лет проживу!.. Постойте! Дайте дух
перевести...

. . .

Скачать и прочитать весь текст - 91,6 Кб в zip-архиве

Юридические услуги - регистрация ООО, ИП, фирм, предприятий в Санкт-Петербурге

Трудовая миграция, патенты, разрешения на работу, регистрация иностранцев, приглашения и визы в Россию

Бюро переводов - переводы документов с/на иностранные языки. Апостиль.

 
 
Поделитесь с друзьями ссылкой на эту страницу:

ГлавнаяРегистрация фирм и ИПМиграция, визыБухгалтерияУслуги гражданамБюро переводовПечатиЭлектроизмеренияКонтакты

© "Петролекс" 1996 - 2017   Рейтинг@Mail.ru